Вековой страж села


В Алферовку мы ездили еще осенью, когда стояла благодатная холодная и сухая погода. Само село будто слилось с природой, затерялось среди бескрайних просторов, и лишь на спуске к нему как молчаливый памятник времени стоит деревянный храм – древний, с покосившимся крестом, но все же очень строгий и величественный.

Село Алферовка основано в 1780 году переселенцами из Курской губернии и названо, по местному преданию, именем первопоселенцев Алферовых. Храм Покрова Пресвятой Богородицы, встречающий гостей на въезде в село, входит в число 12 объектов культуры, занесенных в областной реестр и охраняемых государством. Однако история храма практически не изучена, и все данные о нем передаются потомкам из уст в уста от очевидцев того времени, когда он был открыт для многочисленных прихожан.
С записанных слов старейших жителей села Марии Алферовой и Клавдии Полянской, строительство храма было начато в 1903 году.
В то время в селах проживало много людей, только в Алферовке насчитывалось более полутора тысяч человек. Деньги собирали по всей округе, и соседние села также оказали посильную помощь в возведении Дома Божия. Сосновые бревна возили из соседней Башкирии, до границы которой от Алферовки около 5 километров.
По словам старожилов, четырехъярусное сооружение построено без единого гвоздя. Когда-то храм венчали три креста, но сегодня остался только один, и тот сильно покосился. Когда в 1930 году храм закрывали, сняли крест со среднего купола, а чуть позже подгнил остов под малым крестом. Сейчас оба эти креста стоят на могилах алферовцев на сельском кладбище.
– Я родилась в декабре 1933 года, а храм был закрыт в 1930-м,
поэтому помню мало, – рассказывает Валентина Сергеевна Брежнева, уроженка Алферовки, ныне проживающая в Абдулино. – Наш род Алферовых, от которых и пошло это село, я знаю до седьмого колена. Переселенцы говорили с курским акцентом – «унук», «у парти лежит». А какая была красота! Перейдешь реку Седяк, и сразу начинаются безбрежные голубые незабудковые поля… Куда сейчас делись эти цветы, непонятно. Река была глубокая, в ней водилось много рыбы. Стояли три водяных мельницы, и от одной мельницы к другой через реку шли огромные деревянные мосты, сейчас их уже нет…
По воспоминаниям Валентины Сергеевны, годы Великой Отечественной войны были для алферовцев очень тяжелым, темным временем. Один день – 17 июля 1941 года – она помнит очень хорошо, потому что в этот день на фронт забрали очень много сельчан. Дождь, размытая дорога, обозы. Все село вышло провожать своих мужчин… Затем пришла первая «похоронка», следом еще одна, а потом их перестали считать. Женщины боялись почтальонов…
В годы войны по селам ездили «агенты» – собирали с сельчан налог. Брали все, что есть: шерсть, масло, яйца – все шло на фронт. Особенно, рассказывает она, боялись одного из них – забирал все без остатка. А практически у всех было помногу детей. До 7 класса ребята ходили в лаптях, подшивали их кожей, чтобы дольше служили и не промокали. В Алферовке жило много переселенцев из Украины и Белоруссии, которые приезжали часто всего с одной сумкой, в чем были.
В огороде старались засадить каждый клочок, сажали много, все обрабатывали руками. Начиная с 4 класса детей забирали на колхозные поля копать картошку. Дома-пятистенки в основном были крыты соломой. После Великой Отечественной войны здесь была построена первая в районе электростанция, и в 1946 году в селе появились первые лампочки. А до этого использовали керосиновые лампы, и то не всегда (они были для гостей, их подвешивали к потолку), а в обычные дни просто обмакивали в керосине фитилек и сажали в бутылочку. Каждый день топили печь, причем спички (как и соль) были в дефиците. Чтобы разжечь огонь, хранили тлеющие угольки либо брали их у соседей, которые уже разожгли очаг. По 5-6 дворов ходили в одну баню, сильно одолевали мухи, блохи, вши. Без того изнуренные голодом, люди страдали от этой живности. Многие семьи питались практически одной травой…
Один страшный случай, который произошел то ли в 1942, то ли в 1943 году, Валентина Сергеевна также хорошо запомнила. В тот год был хороший урожай хлеба, но из-за того, что его некому было убирать, практически весь он остался зимовать на корню. Весной голодные сельчане начали есть эту пшеницу, но она была чем-то заражена, и в селе начался мор. Практически с каждого дома выносили по 3-4 гроба…
– Да, жизнь была тяжелая, – говорит Валентина Сергеевна, – но люди были очень добрые и всегда друг другу помогали, хоть и было очень трудно.
…В Покровском храме венчались мать с отцом. Помню прекрасные иконы, особенно одну, которая была во весь полукруг-
лый потолок под сводами храма. Приход был большой, храм – на три крыльца. Рядом стоял дом священника. После закрытия храма его переделали под школу, в которой мы учились. На переменах мы выходили к храму, играли возле него. На службы приходили люди из Борисовки, Алексеевки, Нижнего Курмея. Когда храм закрыли, иконы и утварь сельчане разобрали по домам… Покровский храм не разрушили, как везде, только потому, что его помещение хорошо подходило под амбар, а позже здесь располагался мехток. Когда из храма вывозили оборудование мехтока, расшатали и разрушили деревянные стены. Односельчанина Кузьму Юрьева сослали в Сибирь только за то, что он дружил со священником…
В 1933 году меня крестили в
с. Борисовке Пономаревского района. Ни в Алексеевке, ни в Курмее, ни в Емантаево храмов не было – все позакрывали. В 1947 году все ходили на богослужения в село Каменку (Башкирия), носили на Пасху освящать куличи и крестились там же.
Вспоминают сельчане о двух сестрах-монахинях, живших в Алферовке. Одну из них звали Надеждой, другую – Феклой. Набожные с детства девочки, повзрослев, отправились в женский монастырь в с. Таллы Грачевского района и постриглись в монахини. Надежда, получившая в монастыре имя Любовь, была яркой, талантливой личностью – руководила церковным хором, писала иконы, много странствовала, проповедуя Закон Божий. Известно, что три сестры – Надежда, Фекла и прабабушка абдулинки Т. Молчановой – пешим ходом за год дошли до Киевского монастыря. Вернувшись, принесли с собой маленькие иконки и отправились по окрестным селам, показывали их в большинстве своем темным, безграмотным крестьянам, доносили до них Слово Божие.
В 1937-1938 годы мать Любовь тяжело заболела, и они с Феклой вернулись из монастыря в родную Алферовку. Их племянник Павел Терехов построил для уважаемых тетушек небольшой домик на берегу речки, в местности, которую сельчане называют Лягушинкой. В этом доме монахини доживали остаток своих дней: читали привезенные с собой книги, молились.
Когда мать Любовь скончалась, храм в Алферовке уже не действовал. Но его колокола оставались нетронутыми. В день похорон тети Павел Терехов после долгих уговоров председателя колхоза (шли годы репрессий и богоборства) получил у него разрешение в память о ней зазвонить в церковные колокола. Ненадолго пережила свою сестру и Фекла.
Их полузабытые могилы и по сей день можно отыскать в густой траве возле храма Покрова. Сам он, несущий на своих выбеленных дождями на семи ветрах стенах отпечаток древней красоты, несмотря на свои зияющие раны, по-прежнему величественен. Это по-прежнему Дом Божий, что бы ни пытались в нем устроить раньше, и под его своды входишь с невольным трепетом. Это настоящий памятник деревянного зодчества, сруб которого до сих пор относительно крепок. Подумайте только: за более чем 115 лет этот храм, построенный из сосны на века, столько всего перенесший, не разрушился, а по-прежнему стоит, встречая редких гостей, заезжающих в тихие алферовские края… Как хочется, чтобы однажды он, залечив раны, вновь раскрыл свои тяжелые деревянные двери перед верующими, чтобы на куполах вновь засверкали кресты, а безмолвие далеко окрест нарушил малиновый колокольный звон… Дай-то Бог.
Анна ЛЮЛИНА.

0

Автор публикации

не в сети 1 месяц

Admin

2
Комментарии: 1Публикации: 134Регистрация: 17-09-2018

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *